События последних выходных вокруг Ормузского пролива ещё раз показали, насколько неопределённым остаётся будущее этого ключевого маршрута транспортировки нефти и газа. Краткое возобновление судоходства, сменившееся его новым прекращением, свидетельствует: даже после заключения мира возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные объявили об усилении контроля над проливом в ответ на действия США: были обстреляны несколько судов и сделано предупреждение морякам о закрытии прохода. Это последовало всего через несколько часов после заявления Тегерана об открытии пролива. Позже американская сторона задержала иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас в обход объявленной блокады. Согласно спутниковым данным, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых помех судоходству.
Практическое закрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля. С этих пор движение через Ормуз, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия оказались быстрыми и тяжёлыми: в Персидском заливе заблокированными остались примерно 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа. Производителям пришлось останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что серьёзно ударило по экономике стран от Азии до Европы.
Военные действия нанесли долговременный ущерб не только транспортной инфраструктуре, но и энергетическим объектам и дипломатическим связям во всём регионе.
На этом фоне встаёт вопрос: как именно будет проходить восстановление и когда отрасль сможет приблизиться к довоенному уровню работы?
Скорость нормализации будет зависеть не только от политического диалога между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхования танкеров, стоимости фрахта и готовности судовладельцев принимать на себя риск захода в зону, недавно затронутую конфликтом.
Первыми из Персидского залива уйдут около 260 судов, уже загруженных примерно 170 миллионами баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основной объём этих партий, вероятно, будет направлен в Азию, на которую обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных танкеров в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к таким терминалам, как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первой задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе достигли примерно 262 миллионов баррелей — это эквивалент около 20 суток добычи. Переполненность складов практически не оставляет пространства для наращивания добычи до возобновления полноценного экспорта.
Даже после открытия пролива логистика танкерных перевозок будет сдерживать восстановление экспортных потоков. Круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии в среднем занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею — до двух месяцев и более.
Дополнительным ограничением может стать нехватка самих танкеров: значительная их часть задействована в поставках нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, а такие рейсы длятся до 40 дней.
Восстановление баланса мирового танкерного флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным и, по оценкам, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии ситуации.
Замкнутый круг добычи и логистики
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно возобновляться, крупнейшим производителям региона, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях и вновь запускать простаивавшие во время боевых действий нефтеперерабатывающие заводы.
Этот процесс потребует тщательной координации, включая возвращение тысяч квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных в разгар конфликта. Темпы восстановления производства будут зависеть и от наличия свободных резервуаров на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимозависимость между судоходством и добычей.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объёмам добычи примерно за две недели. Ещё на трети месторождений потребуется до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и восстановления разрушенных цепочек поставок.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент около 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, восстановлению мешают серьёзные технические проблемы: низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением. На их устранение могут уйти многие месяцы.
Крупные энергетические объекты также понесли значительный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и ремонт может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут вернуться к прежним объёмам добычи.
Часть выпадающих объёмов поставок со временем можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, но этот процесс, по оценкам экспертов, займёт как минимум год и возможен только при устойчивой безопасности и отсутствии угрозы возобновления конфликта.
После разгрузки скопившихся танкеров и выхода добычи на устойчивый уровень Ирак и Кувейт смогут постепенно отменить режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие временно прекращать поставки в случае неконтролируемых обстоятельств, включая военные действия.
Однако даже в самом благоприятном сценарии — при успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе инфраструктурных повреждений — полное возвращение к довоенным масштабам операций вряд ли возможно в ближайшие годы.
